Видок. Цена жизни  - Григорий Шаргородский

Не понял! А это что за новости? Такого короткого транса у меня еще не было. Я не то что ничего не увидел, даже удивиться не успел. Вторая попытка ни к чему полезному не привела. Руны даже не потеплели, а это значит, что вызванный убийством разумного разрыв ткани мироздания уже рассосался. Как раз в этом нет ничего удивительного – после вмешательства видока след убийства исчезает, но это после полноценного ритуала, которого не было и в помине!

Такого со мной еще не случалось.

Беспомощно оглянувшись, я поднялся на ноги и вышел на улицу.

– Что скажете? – поинтересовался поджидавший меня у крыльца Матюхин.

Он что, издевается? Или это у меня уже паранойя?

– Увы, ничего. Мне не удалось провести освидетельствование.

– И часто с вами такое? – с насквозь фальшивым беспокойством поинтересовался чужак.

– Это впервые.

– Что же, – вздохнул Матюхин, – придется работать по старинке. Я более не задерживаю вас. Потрудитесь дать в управе показания о неудачной попытке.

– Конечно, – все еще пребывая в шоке, ответил я и поплелся к паромобилю, рядом с которым меня дожидался Дмитрий Иванович.

– Игнат Дормидонтович, что с вами? Вам плохо?

Мне действительно было не очень хорошо, но исключительно в эмоциональном плане. Если честно, я испугался.

А что, если руны на моей коже как-то испортились? Что, если мне теперь не быть видоком?! Раньше меня иногда посещали мысли насчет того – не плюнуть ли на провинциальную жизнь и нервные стрессы от лицезрения всяких ужасов, – и только сейчас я понял, что не смогу без всего этого. В моей прошлой жизни не было никакого смысла. Сейчас он появился, и перспектива потерять все это попросту ужасала.

– Игнат Дормидонтович, – повторил Бренников и даже тряхнул меня за плечо.

– У меня не получилось провести ритуал. – Похоже, паника проскользнула в моем голосе.

– Давайте не будем делать скоропалительных выводов, – веско сказал следователь. – Вроде у вас и раньше были осечки.

– Но не такие! Иногда я просто не мог видеть лиц убийц либо не ощущал их эмоций, а сейчас все схлопнулось, толком не начавшись.

– И все же вам не стоит так нервничать.

Спокойный голос Бренникова подействовал на меня отрезвляюще.

Действительно, что это я распереживался как институтка, осознавшая, что после «этого» дела бывают дети.

– И то правда, Дмитрий Иванович. А поедемте-ка лучше завтракать. Вы уже нашли повариху?

– Кухарку-то нашел. Кто же знал, что приключится сплошное разорение на продуктах, – беззлобно фыркнул следователь и кивнул в сторону расплывшихся в улыбке казаков: – Вон эти жрут как слоны, что в Индии обретаются.

Прикормил, значит, и это хорошо. Вот сейчас и узнаем, насколько искусна новая стряпуха.

Тихая, даже какая-то прибитая женщина на вид лет сорока действительно прекрасно готовила, и завтрак выдался на славу, но тревожные мысли не хотели покидать мою голову.

Когда мы закончили с поеданием блинов, Лукерья так же тихо и незаметно собрала посуду и вышла за дверь. С улицы через окно долетал довольный гогот казаков. Те еще долго будут смаковать. По словам Дмитрия Ивановича, в их казарме уже начались споры из-за того, чья теперь очередь дежурить на базе особого отдела. И это опять же неплохо. Лишний козырь в рукаве не помешает.

– Есть новости от агентов? – спросил я.

– Особых нет, но всплыл человек от Берендея. Вроде встретиться хочет. Только моей физиономии на этой встрече шатун видеть не желает, – криво усмехнулся следователь.

– Не в его положении ставить условия, – хмыкнул я, – пусть привыкает к новым реалиям. Если это все, то я поеду в управу давать показания, а вы подготовьте встречу с Берендеем. Только это нужно сделать тайно. Что-то не нравится мне непонятная активность в городе. Не хочется верить, но, возможно, ноги у наших неприятностей растут из одного места – того самого, на котором сидит господин Матюхин.

– Думаете, он решится пойти на убийство простых горожан ради своих интриг?

– Не знаю, Дмитрий Иванович, но уж больно у него хитрая рожа была. Неспроста это. Кстати, что вы знаете о жертве?

– Пока ничего. В моих делах он не фигурировал и особо на рожон не лез. Какой-то купец средней руки, из тех, кто вывозит из города всякий мусор подешевле. Травки разные, древесину, а может, и на смолу денег хватало.

– Пыльца? – напрягся я.

– Не знаю, но проверить не помешает, я займусь этим.

– Вы узнали насчет того странного поляка? – вспомнил я о своем недавнем поручении.

Судя по тому, как замялся Дмитрий Иванович, он тоже забыл. Точнее, не удосужился сообщить результаты. С другой стороны, последние дни у нас были так загружены, что порой забывали вовремя поесть.

– Да, он уехал из Топинска за пару дней до вас и вернулся на следующий же день после вашего приезда.

– Ну что же, можно сказать, что одного из нападавших мы определили. Увы, бездоказательно.

Еще некоторое время мы обсуждали поточные дела, но при этом фоном в моей голове постоянно вертелась беспокойная мысль. Увы, развеять все свои страхи получится, только если в Топинске произойдет еще одно убийство.

Так себе способ самоуспокоения.

Впрочем, даже сейчас уверенность в себе помаленьку возвращалась. Что бы ни произошло в том доме, насущных дел это никак не отменяло. Благодаря нашим с Дмитрием Ивановичем усилиям работа агентурной сети начала набирать обороты. Даже за столь короткий срок нам удалось получить сведения о двух кражах с железнодорожных складов. В итоге докладная записка ушла в жандармское отделение, которое курировало энергетический завод вкупе со всем, что было связано с производством и транспортировкой энергетических реагентов.

В общем-то бесполезный и откровенно унылый день постепенно клонился к вечеру, но, если честно, я очень надеялся на то, что закончится он так же скучно. Надеялся, потому что слишком уж скрытничал старый Берендей. Встретиться шатун предложил в доме вдовы одного из своих коллег. Добытчик погиб еще пять лет назад, и хозяйку подворья вроде уже ничто с шатунами не связывало. Конечно, кроме того факта, что Берендей по-прежнему поддерживал вдову старого друга. Но об этом знали единицы.

По улице в сгущающихся сумерках шли двое неряшливо одетых мастеровых. Маскировку для меня пришлось покупать отдельно, причем с чужого плеча. Хорошо хоть Лукерья успела ее простирать, да и день был достаточно жарок, чтобы все высохло. От сопровождения в лице казаков пришлось отказаться. Иначе терялся весь смысл маскировки. Так что приходилось рассчитывать только на самих себя. По крайней мере, так думал следователь, который не знал, что полчаса назад Мыкола выдвинулся к месту встречи и проконтролирует переговоры лучше десятка самых разудалых станичников.